Главная » Умные статьи » Джон Бойн » «Мальчик в полосатой пижаме» Джон Бойн

«Мальчик в полосатой пижаме» Джон Бойн



Джон Бойн

 «Мальчик в полосатой пижаме»

Джон Бойн

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава девятнадцатая

На следующий день.

На следующий день — в пятницу опять собрались тучи. Проснувшись утром, Бруно выглянул в окно и с неудовольствием обнаружил, что на улице идет дождь.

 

Если бы не последняя возможность увидеться со Шмуэлем — не говоря уж о том, что запланированное приключение обещало много интересного и увлекательного, начиная с переодевания в почти маскарадный костюм, — Бруно спокойно бы остался дома, отложив задуманное развлечение на первый же погожий день.

Однако часы тикали, и с этим ничего нельзя было поделать. Впрочем, расстраиваться Бруно не спешил: ведь впереди, до того часа, когда мальчики обычно встречались, еще уйма времени и всякое может случиться. Дождь после обеда непременно прекратится.

 

Занимаясь с герром Лицтом, Бруно то и дело поглядывал в окно, но просветов на небе так и не высмотрел. Дождь громко стучал по стеклу, будто нарочно показывая свою силу. За обедом Бруно сидел у кухонного окна. Дождь явно пошел на убыль, и вроде бы даже из-за черной тучи пробивалось солнце. Уроки истории с географией сопровождались шумным дробным аккомпанементом — дождь разбушевался не на шутку, казалось, он вот-вот выбьет оконное стекло.

К счастью, ливень прекратился как раз к окончанию занятий. Надев сапоги и непромокаемый плащ, Бруно выждал, пока учитель покинет их дом — нельзя же было столкнуться с ним по пути к Шмуэлю.

Земля превратилась в грязь, сапоги чавкали, и прогулка нравилась Бруно даже больше, чем обычно. На каждом шагу его подстерегала опасность — он мог поскользнуться и упасть, но этого так и не произошло. Бруно умудрился сохранить равновесие даже в тот щекотливый момент, когда поднял левую ногу без сапога, застрявшего в грязи.

 

По дороге он поглядывал на небо, и, хотя оно оставалось очень темным, Бруно надеялся, что с дождем на сегодня покончено и ничто не помешает ему осуществить свой план. Конечно, когда он вернется домой, придется объяснять, где это он так перемазался, но Бруно напомнит им, что он — типичный мальчик (мама всегда на этом настаивала), и тогда его, возможно, не будут слишком сильно ругать. Вдобавок мама всю неделю пребывала в отличном расположении духа, руководя упаковкой вещей для отправки на грузовике в Берлин.

Шмуэль уже поджидал Бруно. Впервые он не сидел, скрестив ноги и пялясь на пыль, но стоял, прислонившись к ограде.

— Здравствуй, Бруно, — крикнул он, завидев друга.

— Здравствуй, Шмуэль.

— Я волновался, удастся ли нам увидеться сегодня… Дождь и вообще, — сказал Шмуэль. — Тебя могли не выпустить из дома.

— Да, ситуация была рискованной, — согласился Бруно. — Погода нас чуть не подвела.

Шмуэль закивал. В руках он держал полосатые пижамные штаны, полосатую пижамную куртку и полосатую матерчатую шапочку. Бруно пришел в полный восторг. Предложенный ему костюм не отличался особой чистотой, но переодеваться в чужую одежду так увлекательно; к тому же Бруно знал, что настоящие исследователи всегда маскируются.

 

— Ты все еще хочешь помочь мне найти папу? — спросил Шмуэль.

— Конечно, — торопливо ответил Бруно, хотя перспектива исследовать неведомый мир за оградой представлялась ему куда более важной, чем поиски папы Шмуэля. — Я тебя не брошу.

Шмуэль приподнял проволоку и просунул под нее полосатый костюм, стараясь, чтобы тот не коснулся размокшей земли.

— Спасибо, — поблагодарил Бруно и почесал свой колючий затылок: и как он не догадался прихватить сумку, чтобы сложить в нее одежду, которую он снимет. Оставить ее прямо на земле после дождя — все равно что вывалять в грязи. Однако иного выхода у него не было. Либо оставить одежду здесь и потом не хныкать, когда придется возвращаться домой испачканным с ног до головы, либо отменить экспедицию, что, с точки зрения любого мало-мальски стоящего исследователя, просто немыслимо. — Отвернись, — велел Бруно своему другу. — Не хочу, чтобы ты смотрел, как я переодеваюсь.

Шмуэль, смутившись, отвернулся, а Бруно снял плащ и положил его на землю как можно аккуратнее. Затем стянул с себя рубашку, поежился на холоде и облачился в пижамную куртку. Надевая куртку через голову, Бруно глубоко вдохнул носом, и это было ошибкой — куртка пахла не очень-то приятно.

 

— Когда ее последний раз стирали? — спросил он Шмуэля, и тот обернулся.

— Не знаю, стирали ли ее вообще когда-нибудь.

— Не смотри! — напомнил Бруно, и Шмуэль опять отвел глаза.

Оглядевшись по сторонам и не обнаружив вокруг ни одной живой души, Бруно взялся за самое сложное — стащить с себя брюки, стоя на одной ноге, обутой в сапог. Все-таки странно себя чувствуешь, снимая штаны на улице. Бруно даже вообразить не мог, что было бы, если бы его кто-нибудь увидел, но в итоге, изрядно попотев, он успешно справился с задачей.

— Ну вот, удовлетворенно произнес он. — Можешь повернуться.

Шмуэль глянул на Бруно как раз в тот момент, когда Бруно придавал своему маскарадному наряду последний штрих — натягивал матерчатую шапочку. Шмуэль вытаращил глаза — уму непостижимо! Пусть Бруно не был таким тощим и таким бледным, как мальчики по ту сторону ограды, но отличить его от них было бы очень трудно. Да что там, они были совершенно одинаковы! (Во всяком случае, Шмуэлю так казалось.)

— Знаешь, о чем я сейчас вспомнил? — сказал Бруно другу.

— О чем?

— О моей бабушке. Я тебе рассказывал о ней. Та, что умерла.

Шмуэль кивнул: конечно, он не забыл. Бруно часто рассказывал о своей бабушке, о том, как хорошо ему было с ней и как он жалеет, что написал ей мало писем, а теперь ее уже нет на свете.

 

— А вспомнил я потому, что она любила ставить спектакли со мной и Гретель в главных ролях. — Из его берлинской жизни только память о бабушке не выцвела и не поблекла, поэтому Бруно, говоря о ней, не смотрел на Шмуэля. Она всегда подбирала мне самый подходящий костюм и приговаривала: «Хороший костюм — это очень важно, наденешь его и сразу почувствуешь себя тем человеком, которого изображаешь». Похоже, именно это я сейчас и делаю, а? Изображаю человека с той стороны ограды.

— Еврея, значит, — подсказал Шмуэль.

— Да, — подтвердил Бруно, чувствуя себя немного неуютно. — Точно.

Шмуэль ткнул пальцем в сапоги, в которых Бруно пришел из дома:

— Их надо оставить здесь.

Бруно не поверил своим ушам.

— Я что, должен ходить по этой грязи босой?!

— Иначе тебя узнают. — Шмуэль был непреклонен. — Выбирать не приходится.

Бруно тяжко вздохнул, но он понимал, что друг прав. Он снял сапоги, сунул внутрь носки и поставил сапоги рядом с кучкой одежды, лежавшей на земле. Первый шаг он сделал с отвращением босые ноги по щиколотку проваливались в жидкую грязь, а когда он переставлял ногу, ощущения были еще хуже. Но потом ему даже понравилось разгуливать вот так, без всякой обуви.

 

Шмуэль попытался приподнять проволоку повыше, но о том, чтобы пройти под ней во весь рост или хотя бы пригнувшись, не было и речи. Бруно прополз на брюхе, и его пижама покрылась слоем грязи. Посмотрев на себя, Бруно рассмеялся. Никогда еще он так не измазывался — это было чудесно.

Шмуэль тоже улыбался. Мальчики стояли друг против друга, неловко переминаясь с ноги на ногу, очень уж непривычно было находиться по одну и ту же сторону ограды.

Бруно порывался обнять Шмуэля и тем самым дать понять, как крепко он привязался к другу и как ему нравилось разговаривать с ним весь прошедший год.

Шмуэль тоже порывался обнять Бруно, чтобы поблагодарить за доброту и за еду, которую он приносил, и за то, что Бруно вызвался помочь найти папу.

 

Но до объятий дело так и не дошло, вместо этого они потопали прочь от ограды к лагерю. Этот путь Шмуэль преодолевал почти каждый день в течение года, когда ему удавалось, прокравшись незамеченным мимо солдат, сбежать в эту часть Аж-Выси, где не было постоянной охраны и где ему посчастливилось встретить такого друга, как Бруно.

До лагеря они добрались быстро. Бруно жадно разглядывал все вокруг. Глядя из окна своей спальни, он воображал, что в длинных строениях обитают счастливые семьи, по вечерам бабушки и дедушки сидят в креслах-качалках перед домом и рассказывают тем, кто хочет послушать, насколько лучше жилось, когда они были маленькими, и как они уважали старших, не то что нынешние дети. Бруно воображал, что все мальчики и девочки, живущие здесь, сбиваются в компании, играют в теннис или в футбол, прыгают через скакалку или чертят классики на земле.

Он предполагал, что в центре лагеря стоит магазин, а может, и маленькое кафе вроде тех, что он видел в Берлине; в наличии овощных и фруктовых рядов он был не совсем уверен, но все же надеялся на лучшее.

Однако ничего из того, что Бруно нарисовал в своем воображении, в лагере не обнаружилось.

Ни стариков, сидящих в креслах-качалках на крылечках.

Ни детей, играющих в футбол или прыгающих через скакалку.

Отсутствовали не только фруктовые и овощные ряды, но и кафе вроде тех, что Бруно видел в Берлине.

На самом деле было вот что: люди, сбившись в кучу, сидели на земле с опущенными головами, и вид у них был страшно унылый. Роднила их не только мрачность, но и жуткая худоба, ввалившиеся глаза и обритые головы. Последнее обстоятельство Бруно был в состоянии объяснить: вши, что же еще.

 

В одном из закоулков Бруно увидел троих солдат; они командовали отрядом, насчитывавшим примерно двадцать мужчин. Солдаты орали на них, а кое-кто из мужчин стоял на коленях, обхватив голову руками.

На другом пятачке собралась компания солдат, они смеялись, заглядывали в дула своих автоматов, целились неизвестно куда, но не стреляли.

Бруно озирался по сторонам, он никаких других людей так и не заметил. Получалось, что обитатели лагеря делились на две категории: либо веселые, смеющиеся, орущие солдаты в красивой форме — либо несчастные, плачущие люди в пижамах, большинство из которых смотрели в пространство ничего не выражающим взглядом.

 

— Пожалуй, мне здесь не нравится, — сказал Бруно немного погодя.

— Мне тоже, — отозвался Шмуэль.

— И по-моему, мне пора возвращаться домой.

Шмуэль замер на месте.

— А как же папа? — спросил он. — Ты сказал, что поможешь найти его.

Бруно был не из тех, кто не держит слова, а тем более он дал обещание другу, с которым видится в последний раз — по крайней мере здесь, в Аж-Выси.

— Ладно, — ответил Бруно. Правда, чувствовал он себя уже не так уверенно, как раньше. — Но где нам его искать?

— Ты говорил, что нужно собрать сведения. — Шмуэль пал духом: ведь если Бруно ему не поможет, то кто тогда?

— Сведения, да, — кивнул Бруно. — Верно. Что ж, начнем.

Бруно сдержал слово: часа полтора мальчики рыскали по лагерю в поисках сведений. Они не очень понимали, что именно ищут, но Бруно не уставал повторять, что чутье исследователя их не подведет и когда они найдут то, что им нужно, они сразу это поймут.

Но они ничего не нашли, ничего, что бы подсказало им, куда исчез папа Шмуэля. А на улице становилось все темнее и темнее.

Бруно задрал голову — похоже, опять пойдет дождь. И в конце концов Бруно сдался:

— Прости, Шмуэль. Прости, что мы не нашли никаких сведений.

Шмуэль грустно кивнул. Он не удивился. В глубине души он и не надеялся, что они отыщут следы папы. Но хорошо хотя бы то, что его друг побывал у него в гостях и посмотрел, как он живет.

— Думаю, мне пора возвращаться домой, — сказал Бруно. — Проводишь меня до ограды?

Ответить Шмуэль не успел. В этот момент раздался громкий свисток, и не меньше десяти солдат — столько сразу Бруно еще не видел ни в одной части лагеря — окружили площадку, ту самую площадку, на которой стояли Бруно и Шмуэль.

— Что это? — прошептал Бруно. — Что происходит?

— Такое случается иногда, объяснил Шмуэль. — Они заставляют людей маршировать.

— Маршировать? — изумился Бруно. — Я не могу, у меня нет времени. Мне надо поспеть домой к ужину. Сегодня у нас жареная говядина.

— Ш-ш, — Шмуэль приложил палец к губам. — Молчи, а то они разозлятся.

Бруно насупился, но вздохнул с облегчением, когда к ним начали подтягиваться другие люди в полосатых пижамах; многих подталкивали солдаты, и мальчики оказались в центре толпы, так что их не было видно. Бруно не понимал, почему все такие испуганные, — в конце концов, маршировка не самое ужасное занятие на свете. Ему хотелось шепнуть этим людям, что все будет хорошо, что его отец — комендант лагеря, и если он отдает какой-нибудь приказ, значит, так надо, и бояться тут нечего.

 

Снова раздались свистки, и колонна приблизительно из ста человек медленно двинулась вперед; Бруно и Шмуэль по-прежнему находились в самой середине. Сзади послышалась какая-то возня, кто-то в конце колонны отказывался маршировать вместе со всеми. Бруно был слишком мал ростом, чтобы увидеть, что там происходит, он только услыхал громкие крики и выстрелы, но что к чему, так и не разобрал.

— А далеко нам придется идти? — прошептал он. Ему уже давно хотелось есть.

— Не знаю, — ответил Шмуэль. — Я никогда не разговаривал с людьми, которые участвовали в таких маршах. Почему-то они мне не попадались на глаза. Но думаю, вряд ли это надолго.

Бруно с беспокойством посмотрел на небо, и тут раздался еще один громкий звук — над головой прогремел гром. Небо мгновенно потемнело почти до черноты, и хлынул дождь, еще более сильный, чем тот, что шел утром. Бруно закрыл глаза и почувствовал, как по телу стекает вода. Когда он снова открыл глаза, он уже не столько маршировал, сколько его несло куда-то вместе со всеми, он был с ног до головы облеплен грязью, насквозь мокрая пижама прилипла к телу, и теперь он желал только одного — вернуться домой и наблюдать за всем этим на расстоянии, а не толкаться в самой гуще толпы.

 

— Нет уж, — буркнул он, — так я простуду заработаю. Мне надо домой.

Но стоило ему это сказать, как толпа вынесла его к каким-то ступенькам, а когда он по ним взобрался, то оказалось, что дождя больше нет, потому что все сгрудились в длинном помещении, где было на удивление тепло. Вдобавок у этого помещения были крепкие стены и надежная крыша — ни капли влаги не проникало внутрь. Да и вообще, кажется, ничего не проникало, даже воздух.

— Спасибо и на том. — Бруно был рад укрыться от грозы хотя бы на несколько минут. — Наверное, мы здесь переждем, пока не кончится дождь, а потом я отправлюсь домой.

Шмуэль прижался к Бруно почти вплотную и смотрел на него снизу вверх, в глазах его застыл испуг.

— Прости, что мы не нашли твоего папу, — сказал Бруно.

— Ничего, — пробормотал Шмуэль.

— И очень жаль, что нам не удалось по-настоящему поиграть, но когда ты приедешь ко мне в Берлин, мы обязательно поиграем. Я познакомлю тебя с… Ох, как же их зовут? — огорченно спросил он сам себя. Ведь эти трое были его верными друзьями на всю жизнь, но все они исчезли из его памяти. Он не помнил ни одного имени и не представлял, как эти ребята выглядят. — Впрочем, неважно, познакомишься ты с ними или нет. Они больше мне не лучшие друзья. — И тут он сделал нечто, что было совсем не в его характере: взял тоненькую руку Шмуэля и крепко пожал. — Теперь ты мой лучший друг, Шмуэль. Мой верный друг на всю жизнь.

 

Наверняка Шмуэль что-то ответил, но Бруно не услышал, потому что в этот момент закрылась входная дверь и снаружи раздался протяжный металлический скрежет. Люди, заполнявшие помещение, громко ахнули.

Бруно приподнял брови, недоумевая, зачем запирать дверь, но решил, что это делается для того, чтобы надежнее укрыть людей от дождя, они ведь могут подхватить простуду.

А потом в помещении стало очень темно, и посреди наступившей неразберихи и страшного шума Бруно вдруг обнаружил, что до сих пор сжимает руку Шмуэля в своей руке, и теперь уже ничто на свете не заставит его разжать пальцы.

 

Глава двадцатая

Последняя.

 

С тех пор Бруно пропал.

Почти неделю солдаты прочесывали дом, двор и окрестности, разъезжали по соседним городкам и деревням, всюду показывая фотографию маленького мальчика. Наконец один из них обнаружил сложенную в стопку одежду и сапоги, оставленные Бруно у ограды. Солдат не тронул вещи, но побежал за комендантом. Тот осмотрел местность, поворачивая голову то вправо, то влево, в точности как Бруно, когда тот попал сюда в первый раз, — но так и не смог понять, сколько ни силился, что же случилось с его сыном. Мальчик словно растаял в воздухе, оставив на земле лишь свою одежду.

 

Мама вернулась в Берлин не так скоро, как намеревалась. Она провела в Аж-Выси еще несколько месяцев в ожидании известий о Бруно, пока вдруг не сорвалась с места, решив, что тот, возможно, отправился домой самостоятельно. Подъезжая к их берлинскому дому, мама уже видела, как он сидит и ждет ее на крыльце.

Разумеется, там его не было.

Гретель вернулась в Берлин вместе с мамой. Она подолгу просиживала одна в своей комнате и плакала — не потому, что выбросила всех своих кукол, и не потому, что оставила в Аж-Выси карты, утыканные булавками, но потому, что ей сильно не хватало Бруно.

Отец провел в Аж-Выси еще год, безжалостно гоняя солдат и офицеров, чем и заслужил их ненависть. Каждый вечер он ложился спать с мыслью о Бруно и просыпался, думая о нем же. Со временем в его голове сложилась гипотеза, приблизительно объясняющая, что же произошло с его сыном, и отец отправился на то место у ограды, где год назад была найдена кучка одежды.

 

На первый взгляд ничего примечательного там не было, этот участок ничем не отличался от прочих, но затем комендант произвел небольшое исследование и обнаружил, что ограда в этом месте не была должным образом прикреплена к земле, и если приподнять проволоку, то под ней вполне мог проползти низкорослый и не толстый человек (например, десятилетний мальчик). Комендант поглядел вдаль и с помощью логики восстановил случившееся шаг за шагом, а когда восстановил, то обнаружил, что ноги отказываются ему служить — будто больше не в силах подпирать его тело, — тогда он уселся на землю почти в той же позе, в какой чуть не каждый день в течение года сиживал Бруно, разве что не поджал под себя ноги.

 

Спустя пару месяцев в Аж-Высь пришли другие солдаты и велели отцу идти с ними, и он пошел — без возражений и даже с радостью, потому что ему было совершенно безразлично, что его ждет.

Вот так заканчивается история Бруно и его семьи. Конечно, все это случилось очень давно и никогда больше не повторится.

Не в наши дни и не в нашем веке.




    

ЛЮБОВЬ,    СЧАСТЬЕ,    ОТНОШЕНИЯ,

ВДОХНОВЕНИЕ,    Отрывки,   ЭТО ИНТЕРЕСНО,

Больше чем слова,  Больше чем фото,  ЖИЗНЬ.


Жми «Нравится» и получай лучшие посты в Фейсбуке!

Читайте 1Bestlife.ru в ВКонтакте, Google+, Twitter и Pinterest.

Категория: Джон Бойн | Добавил: (26.04.2017)
Просмотров: 896 | Рейтинг: 5.0/1
More info.