Главная » Умные статьи » Николас Спаркс » «Лучшее во мне» Николас Спаркс

«Лучшее во мне» Николас Спаркс



Николас Спаркс

«Лучшее во мне»

Николас Спаркс

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

На шоссе, кроме них, никого не было. Вода стекала с асфальта в тянувшиеся по обеим сторонам канавы. Немного не доезжая до перекрестка, Доусон мягко нажал на тормоза и, к удивлению Аманды, остановил машину.

Дворники гоняли воду по стеклу из стороны в сторону. Капли дождя сверкали в свете фар.

 

Не заглушая двигатель, Доусон, лицо которого оставалось в тени, повернулся к Аманде.

— Тебя, наверное, ждет мама. Сердце Аманды забилось.

— Да, — кивнула она и не сказала больше ни слова.

Наверное, целую минуту Доусон молча смотрел на нее, читая ее мысли. Увидев в устремленных прямо на него глазах Аманды все ее надежды, страхи и желания, он коротко улыбнулся и, снова сосредоточив взгляд на дороге, медленно тронулся. Они поехали прямо, без остановок, по направлению к Вандемиру.

Оказавшись перед дверью дома Така, они не почувствовали никакой неловкости. Аманда тут же прошла в кухню, достала бокалы и стала разливать вино, а Доусон зажег лампу. Аманду переполнял восторг, хотя при этом она ощущала некоторую неуверенность.

Доусон включил радио в гостиной и, найдя какой-то старомодный джаз, почти до предела убавил звук. Он снял с полки одну из старых книг и принялся перелистывать пожелтевшие страницы, когда к нему подошла Аманда. Вернув книгу на полку, он принял у Аманды бокал.

И они вместе подошли к дивану.

— Как тихо, — сказала Аманда, скинув туфли. Она поставила бокал на столик и, подтянув к себе ноги, обхватила колени руками. — Я понимаю, отчего Так с Кларой захотели здесь остаться.

В тусклом свете гостиной лицо Аманды выглядело загадочным. Доусон откашлялся.

— Ты вернешься сюда когда-нибудь? — спросил он. — После этого уик-энда?

— Не знаю. Будь я уверена, что все останется так, как сейчас, вернулась бы. Но я знаю, что так не будет, что нет ничего вечного. Мне хочется на всю жизнь запомнить этот цветущий сад.

— И конечно же, чистоту в доме.

— И это тоже, — согласилась Аманда. Взяв в руку бокал, она поболтала в нем вино. — Знаешь, о чем я думала, когда пепел летел над садом? О той ночи, когда мы с тобой на причале наблюдали метеоритный дождь. Отчего-то вдруг я снова вернулась туда и увидела нас с тобой лежащими на расстеленном одеяле. Мы шептались, слушали раздававшиеся по всей округе совершенные песни сверчков и смотрели в… живое небо.

— Почему ты заговорила об этом? — мягко спросил Доусон. На лице Аманды застыла печаль.

— Потому что в ту ночь я поняла, что люблю тебя. По-настоящему. И моя мама, кажется, это поняла.

— Откуда ты это знаешь?

— Дело в том, что на следующее утро она стала расспрашивать меня о тебе, и, когда я призналась ей в своих чувствах, наш разговор перешел в самый настоящий скандал, один из самых грандиозных, бывших между нами. Дошло до того, что она влепила мне пощечину. И это так меня поразило, что я даже растерялась. А она все твердила, что я глупая девчонка, сама не знаю, что творю. Тогда я думала, она злится на меня из-за тебя, но сейчас понимаю, что любой мой кавалер ее начал бы раздражать. Дело было не в тебе, не в нас и даже не в твоей семье. Дело было в ней самой. Мама, видя, как я взрослею, боялась потерять надо мной власть. Она не представляла, что в этом случае можно сделать — и тогда не представляла, не представляет и сейчас. — Аманда пригубила вино и, поставив бокал на столик, покрутила его за ножку. — Например, сегодня утром она назвала меня эгоисткой.

— Она не права.

— Я тоже так думала, — кивнула Аманда. — По крайней мере раньше. Но теперь я в этом не уверена.

— Из чего ты делаешь такой вывод?

— Я веду себя так, как не пристало вести себя замужней женщине.

Доусон молча смотрел на Аманду, давая ей время осмыслить собственные слова.

— Отвезти тебя назад? — в конце концов спросил он.

Немного поколебавшись, Аманда отрицательно покачала головой.

— Нет, — произнесла она. — Именно в этом дело. Я хочу остаться здесь, с тобой, хотя знаю, что это нехорошо. — Она потупилась. Ее ресницы отчетливо выделялись на фоне скул. — Ты считаешь, в моих словах есть логика?

Доусон скользнул пальцем по тыльной стороне ее руки.

— Ты действительно хочешь, чтобы я ответил?

— Да нет, наверное, — сказала она. — Но тут все… так сложно. Я о своем браке. — Доусон, легким прикосновением чертил пальцем узоры на ее руке.

— Ты счастлива замужем? — осторожно спросил Доусон.

Прежде чем ответить, Аманда сделала глоток вина, собираясь с силами.

— Фрэнк хороший человек. Ну если говорить в общем и целом. Однако брак — это не то, что люди вкладывают в это понятие. Всем хочется верить, что каждый брак — это идеально сбалансированные отношения, однако это не так. Один всегда любит сильнее, чем другой.

Фрэнк, я знаю, меня любит, и я тоже его люблю… но не так сильно. И никогда не смогу отвечать ему равнозначным чувством.

— Почему?

— Разве ты не знаешь? — Аманда подняла на него глаза. — Конечно же, из-за тебя. Даже в церкви, готовясь произнести брачную клятву, я, помню, жалела, что на его месте не ты. Я не только продолжала любить тебя — я любила тебя безмерно, и уже тогда подозревала, что никогда не испытаю подобного чувства по отношению к Фрэнку.

У Доусона пересохло во рту.

— Тогда почему ты вышла за него замуж?

— Потому что так принято. И потом, я надеялась, что смогу измениться. Что со временем, возможно, смогу почувствовать к нему нечто подобное, что чувствую к тебе. Однако этого не произошло, и Фрэнк, наверное, это тоже понял. Эта мысль причиняла ему боль, и он изо всех сил старался показать мне, насколько я для него важна, чем еще больше душил меня своей любовью. И меня это раздражало. Он меня раздражал. — Аманда поморщилась. — Знаю, все это, наверное, выставляет меня в ужасном свете.

— Вовсе нет, — сказал Доусон. — Ты просто откровенна.

— Это еще не все, — перебила его Аманда. — Я хочу, чтобы ты понял меня до конца. Я действительно его люблю и дорожу нашей семьей. Фрэнк в детях души не чает. Они центр его вселенной. Именно поэтому на нас так тяжело отразилась потеря Беи. Ты и представить себе не можешь, каково это — видеть, как угасает твой ребенок, и быть не в состоянии помочь.

Ты переживаешь полную гамму эмоций: и гнев на Бога, и предательство, и поражение, и абсолютное опустошение. Однако я смогла пережить все это. Фрэнк не смог. Наверное, потому что в основе его бездонного отчаяния лежало нечто другое, и все вместе высасывало из него жизненные силы. Вместо радости, которой была для нас Бея, образуется зияющая пустота. Мы в шутку говорили, что она уже из утробы появилась с улыбкой. Даже в младенчестве она почти не плакала. Она постоянно смеялась. Все новое становилось для нее волнующим открытием. Джаред и Линн соперничали за ее внимание. Можешь себе представить?

Аманда умолкла, а когда вновь заговорила, никак не могла справиться с волнением.

— А потом у нее начались головные боли. Ковыляя по дому, она начала натыкаться на все подряд. Бесчисленные специалисты, у которых мы консультировались, оказались бессильны.

— Аманда сглотнула комок в горле. — Потом… ее состояние стало катастрофически ухудшаться, хотя она не переставала радоваться жизни. И даже перед смертью, когда она уже едва могла сидеть без посторонней помощи, она продолжала смеяться. Всякий раз, когда я слышала этот смех, я чувствовала, как в моем сердце увеличивается рана. — Умолкнув, Аманда, с отсутствующим видом уставилась в темное окно. Доусон ждал.

— В конце я часами лежала с ней в постели, просто обнимая ее, пока она спала. А когда она просыпалась, мы лежали лицом друг к другу. Я не могла отвернуться, потому что хотела запомнить ее получше — ее нос, подбородок, ее крошечные локоны. А когда она наконец снова засыпала, я прижимала ее к себе и плакала от несправедливости происходящего.

Аманда заморгала, по-видимому, даже не замечая струившихся по ее щекам слез, не делая даже попытки смахнуть их с лица. Доусон тоже не шелохнулся. Он сидел совершенно неподвижно, ловя каждое ее слово.

— С ее смертью во мне тоже что-то умерло. И мы с Фрэнком после этого долго не могли смотреть друг на друга. Не потому, что злили друг друга, а потому что было больно. Я видела во Фрэнке Бею, а Фрэнк видел ее во мне, и это оказалось… невыносимо. Мы держались с трудом, хотя Джаред и Линн тогда нуждались в нас больше, чем когда бы то ни было. Я стала по вечерам выпивать два-три бокала вина, пытаясь забыться, а Фрэнк пил еще больше.

Наконец я поняла, что это не помогает, и остановилась. Фрэнку это сделать оказалось сложнее. — Аманда прервалась, потерла переносицу: эти воспоминания вызвали знакомую головную боль. — Он не смог остановиться. Я решила, что рождение еще одного ребенка сможет его излечить, но и это не помогло. Он алкоголик, и последние десять лет проживает свою жизнь лишь наполовину. А я уже дошла до той точки, когда не знаю, как ему помочь.

Доусон сглотнул.

— У меня нет слов.

— У меня тоже. Я постоянно повторяю себе, что, если бы не смерть Беи, ничего подобного с Фрэнком бы не случилось. Но потом начинаю сомневаться: а нет ли и моей вины в его падении? Ведь я причиняла ему боль, обделяя своей любовью. И это началось уже давно, еще до рождения Беи.

— В этом нет твоей вины, — сказал Доусон как-то не очень уверенно. Аманда отрицательно покачала головой.

— Ты очень добр ко мне, хотя формально ты прав. Но он ведь пьет, оттого что хочет забыться, убежать от чего-то, скорее всего от меня. Он знает, что я раздражена и недовольна, и, как бы он ни старался стереть прошедшие десять лет, полные боли и страданий, это невозможно. А кому захочется с этим жить? Особенно если это связано с любимым человеком? Если ты хочешь лишь одного — чтобы человек, которого ты любишь, так же любил тебя.

— Не надо, — сказал Доусон, перехватывая и удерживая ее взгляд. — Нельзя брать на себя вину за его проблемы.

— Это слова человека, который никогда не был женат. — Аманда криво улыбнулась. — Скажу одно, что чем дольше я живу в браке, тем яснее понимаю, что в жизни нет ничего однозначного, не бывает только черного или только белого. Я не говорю, что наши семейные проблемы исключительно моя вина. Ведь существует масса промежуточных оттенков. Никто не совершенен.

— Твои слова мне напомнили сеанс у психотерапевта.

— Возможно. Через несколько месяцев после смерти Беи я дважды в неделю стала ходить к психотерапевту. Не знаю, как бы я без него выжила. Джаред и Линн тоже к нему ходили, правда, не так долго. У детей, наверное, воля к жизни сильнее.

— Тебе виднее.

В растерянности Аманда уперлась подбородком в колени.

— Я никогда не рассказывала Фрэнку о нас.

— Вот как?

— Он знал, конечно, что у меня в школе был парень, но не предполагал, насколько у нас все было серьезно. И родители хотели, чтобы ничто не выплыло наружу. Они считали эту историю семейной тайной. Когда я сообщила матери, что помолвлена, она вздохнула с облегчением. Правда, не от радости. Моя мать вообще ничему не радуется — как видно, считает это ниже своего достоинства. Но если тебе от этого станет легче, скажу, что имя Фрэнка мне приходилось ей напоминать. Дважды. Тогда как твое имя…

Рассмеявшись, Доусон вдруг резко умолк. Аманда сделала глоток вина, которое горячей волной побежало по ее горлу.

— Сколько же произошло всякого с тех пор, как мы с тобой виделись последний раз, — тихо проговорила она, почти не замечая чуть слышную музыку.

— Произошла жизнь.

— Больше, чем просто жизнь.

— Что ты имеешь в виду?

— Все это. Поездку сюда, встречу с тобой. Было время, когда я верила, что все мои желания могут исполниться. Давно я такого не чувствовала. — Аманда повернулась к Доусону. Их лица разделяли какие-то несколько дюймов. — Как ты думаешь, у нас бы все сложилось, если бы мы уехали и стали жить вместе?

— Сложно сказать.

— Ну а если предположить?

— Думаю, сложилось бы.

Аманда кивнула, ощутив, как что-то надломилось у нее внутри после его слов.

— Мне тоже так кажется.

Порывы шквалистого ветра на улице волнами гнали дождь, который стучал в окно, словно кто-то бросал в него пригоршнями гальку. Тихо играло радио — музыка другой эпохи, сливавшаяся с размеренным ритмом дождя. Тепло комнаты окутывало словно кокон, и Аманда почти поверила, что за ее пределами ничего нет.

— Ты был таким стеснительным, — пробормотала она. — Когда мы в школе попали в одну пару, ты рот боялся раскрыть. Я все намекала, ждала, когда же ты меня куда-нибудь пригласишь, гадала, произойдет ли это когда-нибудь вообще.

— Ты была красавица, — пожал плечами Доусон. — А я пустое место, вот и робел.

— И до сих пор робеешь?

— Нет, — ответил он, но потом задумался, и на его лице обозначилась улыбка. — Ну разве немножко.

Аманда подняла бровь.

— Я могу что-то сделать в этом направлении?

Доусон взял ее руку и, рассмотрев ее со всех сторон, отметил про себя, как эффектно она смотрится рядом с его рукой. Это в очередной раз напомнило ему, чего он когда-то лишился.

Неделю назад он был всем доволен. Не счастлив, конечно, возможно, немного одинок, но доволен. Он понимал, кто он такой, и знал свое место в мире. Одиночество не тяготило его, это был его сознательный выбор, и даже сейчас — тем более сейчас — он не сокрушался о своей жизни, поскольку никто и никогда не мог бы занять место Аманды раньше и никто не займет его в будущем.

— Потанцуешь со мной? — наконец предложил он.

— Хорошо, — едва улыбнувшись, ответила Аманда.

Доусон поднялся с дивана и мягко помог подняться ей. Ноги плохо держали ее, однако они двинулись в центр тесной комнатушки. Звуки музыки наполнили комнату томительным ожиданием, и какое-то мгновение они застыли в растерянности, не зная, что делать. Аманда ждала, глядя в непроницаемое лицо Доусона. Наконец он положил ей руку на бедро и притянул к себе. Их тела соприкоснулись. Аманда прильнула к его твердой груди, и они медленно начали свой танец. Как хорошо было с Доусоном. Аманда вдыхала его запах, чистый и естественный — как раз таким она его помнила. Ее тело касалось плоского живота и сильных ног Доусона. Закрыв глаза, Аманда склонила голову ему на плечо. Она ощутила желание и вспомнила о той ночи, когда они впервые занимались любовью. Тогда ее, как и сейчас, сотрясала дрожь.

 

Песня закончилась, но они продолжали сжимать друг друга в объятиях, пока не началась следующая. Аманда ощущала жаркое дыхание Доусона у себя на шее и вдруг почувствовала, как он выдохнул, словно получив облегчение. Его лицо еще ближе склонилось к ней, и Аманда резко откинула голову назад, желая, чтобы этот танец никогда не кончался. Она хотела, чтобы они никогда не расставались.

Сначала Доусон ласкал ее шею губами, потом легко коснулся ее щеки. В голове Аманды эхом прозвучало предостережение, на которое она не обратила внимания, поскольку всей душой жаждала легкого прикосновения его губ.

Наконец они поцеловались. Сначала это был неуверенный, робкий поцелуй, который перерос в более страстный, слоено они старались наверстать упущенное за долгие годы. Аманда чувствовала на себе руки Доусона, и когда их тела наконец разъединились, Аманда думала лишь о том, как долго она мечтала об этом. Тосковала по нему. Она посмотрела на Доусона из-под полуопущенных век, желая его так, как никого в жизни не желала, всего его, здесь и сейчас. Почувствовав ответную страсть Доусона, она почти предопределенным движением поцеловала его еще раз и повела за собой в спальню.




    

ЛЮБОВЬ,    СЧАСТЬЕ,    ОТНОШЕНИЯ,

ВДОХНОВЕНИЕ,    Отрывки,   ЭТО ИНТЕРЕСНО,

Больше чем слова,  Больше чем фото,  ЖИЗНЬ.


Жми «Нравится» и получай лучшие посты в Фейсбуке!

Читайте 1Bestlife.ru в ВКонтакте, Google+, Twitter и Pinterest.

Категория: Николас Спаркс | Добавил: (28.04.2017)
Просмотров: 750 | Рейтинг: 5.0/1
More info.